Концепции миротворчества в исследованиях
проблем международной безопасности [1]

Вячеслав Поздняк

Введение

Миротворческие операции родились в середине ХХ века в специфических условиях начала "холодной войны", формирования двух противоборствующих военно-политических блоков и биполярного (двухполюсного) мира. В этот период мировой порядок основывался на логике "баланса сил" между сверхдержавами, их союзниками и сателлитами, а Организация Объединенных Наций, вопреки своим изначальным задачам, служила дополнительным полем глобального военно-политического и идеологического соперничества.

Соответственно и задачи, решаемые миротворчеством, в то время были ограничены контекстом взаимоотношений между противоборствующими мировыми системами и сводились преимущественно к недопущению эскалации региональных конфликтов, нежелательных дополнительных проблем для двух гегемонов мировой политики и предотвращению прямых столкновений между ними. Миротворчество в этот период выступало в качестве одного из стратегических инструментов, механизмом регулирования кризисов, и было отделено от задач устранения причин и урегулирования конфликта, которые решались (прочем, далеко не всегда успешно), методами большой дипломатии.

В целом, эволюция теорий миротворчества (универсальной общепризнанной теории на сегодняшний день не существует [2] ) происходила в результате взаимодействия следующих основных факторов:

1. Практических – накопление и обобщение опыта миротворческих операций, разработка в системе ООН концептуальных политико-правовых и организационных принципов их проведения.

2. Исторических (системных и структурных) - эволюция международной системы и ее институтов, рост численности транснациональных корпораций и международных организаций, а также их роли в 60-70-е гг. ХХ в., окончание "холодной войны", процессы глобализации, изменение роли государств и резкое расширение количества международных акторов, появление новых транснациональных вызовов и угроз национальной и международной безопасности, новых типов конфликтов и войн.

3. Теоретических - развитие и взаимное обогащение социальных наук, в частности теории международных отношений и конфликтологии, попытки построения общей теории конфликтов.

1. От миротворчества к комплексным операциям, включающим невоенные элементы

 Миротворческие операции — общее название различных видов деятельности, осуществляемой в интересах разрешения конфликтов, предотвращения их эскалации, прекращения или недопущения военных действий, обеспечения правопорядка в зоне конфликта, проведения гуманитарных акций, восстановления нарушенных конфликтом социальных и политических институтов, а также систем жизнеобеспечения. Они могут включать:

• Превентивные действия (акции) по сохранению мира
• Операции по установлению мира
• Операции по поддержанию мира
• Операции по принуждению к миру
• Операции по постконфликтному построению мира
• Гуманитарные акции
• Полицейские операции на территории других государств [3]

В различных международных организациях и государственных структурах используются зачастую отличные друг от друга дефиниции однотипных операций. В то же время, разнообразные миротворческие операции, в свою очередь, могут рассматриваться как разновидности многоплановых операций невоенного типа. [4] В целях упрощения, в соответствии с фазами миротворческого процесса можно условно сгруппировать это многообразие в три категории: (1) установление мира; (2) поддержание мира и (3) миростроительство [национально-государственное строительство].

Как известно, миротворческие операции изначально не были предусмотрены ООН, и в ее Уставе отсутствует данное понятие. Однако в 1946 - 1949 годах в ооновских кругах прорабатывалась возможность создания собственных постоянных вооруженных сил ООН под командованием Военно-Штабного Комитета (ВШК) и политическим руководством СБ ООН. Тем не менее, на практике деятельность ООН по вмешательству в конфликты эволюционировала в ином направлении. В 1946 - 1947 гг. не удалось до конца согласовать в ВШК нормативный документ "Об общих принципах, определяющих организацию вооруженных сил, предоставляемых членами ООН в распоряжение Совета Безопасности", и ВШК прекратил над ним работу. Комитет так и не начал полноценно функционировать из-за противоречий между западными державами и СССР в условиях разворачивающейся "холодной войны", и становление практики проведения операций ООН по поддержанию мира произошло за его рамками. [5] Первая миротворческая операция была проведена ООН в 1948г. в Палестине.

 Традиционное миротворчество осуществлялось при согласии конфликтующих сторон в виде военных операций, в ходе которых производился мониторинг соглашений о прекращении огня, разделение боевых частей противников, а применение силы миротворцами ограничивалось самозащитой (Кипр, Ливан, конфликт между Эфиопией и Эритреей).

 После окончания "холодной войны" для миротворческих операций 90-х гг. ХХ в. характерно "принуждение к миру", т.е. применение военной силы для прекращения противоборства (Босния, Сомали, Гаити, Руанда). Они становятся многофункциональными, включают гражданский компонент и легитимизируются в "Повестке дня для мира" (1992 г.) [6] и "Приложении" к ней (1995 г.). В докладе Генерального секретаря ООН, подготовленном к Ассамблее тысячелетия Группой по операциям Организации Объединенных Наций в пользу мира во главе с Л. Брахими (2000 г.) [7] анализируются уроки и проблемы проведения ооновских операций 90-х годов и предлагаются реформы механизмов миротворчества. К этому времени формируется международный консенсус о необходимости действий на всех этапах развития конфликта, включая предотвращение, управление кризисом и пост-конфликтное восстановление.

На смену традиционному миротворчеству приходит практика миростроительства, базирующаяся на ряде ключевых посылок: (1) только устойчивое развитие государств, вышедших из конфликта или находящихся на его грани, может обеспечить гарантии сохранения мира, поэтому миростроительство охватывает социально-экономическую и политическую сферы: от содействия качественному управлению и создания основ рыночной экономики до соблюдения прав человека, совершенствования судебной системы и становления независимых средств массовой информации; (2) решающее значение имеет всестороннее вовлечение в процесс населения страны, находящейся в состоянии внутреннего конфликта; (3) миростроительство не может быть навязано извне, и чтобы приобрести устойчивый характер, оно должно быть "привязано" к местным условиям, потенциалу, инфраструктуре и ресурсам; (4) для реализации поставленных задач необходимо международное, региональное и межгосударственное сотрудничество, взаимодействие и координация усилий с НПО, экспертами и локальными акторами. [8]

В последние полтора десятилетия наблюдается расширение партнерства в миротворчестве. ООН работает вместе с региональными организациями, такими, как ОБСЕ, Европейский союз, НАТО, Африканский союз, Экономическое Сообщество государств Западной Африки (ЭКОВАС) и др. В данном отношении примечателен опыт взаимодействия ООН, НАТО и ЕС в Боснии и Герцеговине (БиГ). В конце ноября 2005г. Совет Безопасности ООНпринял резолюцию, в которой приветствовал намерение Европейского союза (ЕС) продолжать военную операцию в Боснии и Герцеговине (операция "Алтея") после ноября 2005 года ипродлил мандат многонациональных сил Европейского союза по стабилизации (СЕС) на дополнительный период в 12 месяцев. СЕС (англ. EUFOR) являются правопреемником Сил по стабилизации (СПС – SFOR, воинские контингенты 27 государств), которые до ноября 2004 года действовали под эгидой НАТО. Вместе с тем, НАТО также продолжает сохранять свое присутствие в Боснии и Герцеговине в виде военного штаба, который действует в качестве правопреемника СПС. [9] СЕС действуют под единым командованием и управлением в соответствии с договоренностями, согласованными между НАТО и ЕС. Операция "Алтея", начатая 2 декабря 2004г., является продолжением и расширением участия ЕС в реализации Дейтонских соглашений 1995г. Ранее Евросоюз развернул в БиГ полицейские силы (Полицейская миссия ЕС – EUPM – начата 1 января 2003г.) и миссию по мониторингу ситуации. В СЕС участвует около 7000 военнослужащих из 33 государств, включая 22 члена ЕС.

Как отмечает Джеймс Доббинс, - директор Центра политики международной безопасности и обороны корпорации "РЭНД" и ведущий соавтор двухтомника “История национально-государственного строительства", НАТО может развертывать мощные силы большой численности и использовать их для силового вторжения там, где это необходимо. Военнослужащие НАТО оснащены намного лучше, чем большинство военнослужащих, выделенных для проведения операций ООН. Вследствие этого НАТО больше подходит для более сложных миссий по балканской модели. У НАТО, с другой стороны, нет потенциала для выполнения гражданских задач. Поэтому она постоянно зависит от ООН и (или) разовой добровольной коалиции стран для выполнения огромного числа невоенных функций, необходимых для успеха любой операции по национально-государственному строительству. В результате стратегия выхода НАТО из страны всегда зависит от результатов работы других организаций. [10]

Многосторонние международные акции или, в более широком смысле, "многосторонность" (multilateralism) во второй половине ХХ в. и особенно после окончания "холодной войны" демонстрируют существенно новые характеристики. Прежняя многосторонность как "количественный феномен" (несколько участвующих сторон), основанный на стратегическом расчете, общих или сходных восприятиях угроз, приобретает качественное измерение, произрастающее из общих (разделяемых участниками конкретной коалиции), а также универсальных норм и принципов, кодифицированных в документах ООН и продолжающих свое развитие. На оперативном уровне многосторонность уже не сводится просто к совместным действиям, но предполагает совместное планирование и интеграцию сил. При этом, операции ООН требуют участия в них незаинтересованных сторон, желательно без привлечения великих держав. Дальнейшее развитие и институционализация международных норм в формате международных организаций, и особенно ООН, в свою очередь, в значительной мере повлияли на расширение концептуальной базы миротворчества. [11]

2. Эволюция концепций: от изучения к трансформации конфликтов

Проблематика урегулирования конфликтов изучается в рамках многих дисциплин и под-дисциплин общественных наук. Только в области международных отношений достаточно назвать такие направления, как исследования международной организации (международного управления на разных уровнях), теории интеграции, международное право, международную политическую экономию, стратегические исследования и исследования безопасности. Зачастую границы между ними достаточно условны. Другие общественные науки, такие, как социология, антропология, этнология, психология, политология, экономика также занимаются анализом конфликтов, в том числе международных, используя присущие им инструменты и методы.

Раймунд Зайдельман сравнил состояние исследований конфликтов и мира с космической физикой: "много накопленных знаний, но нет систематизированного ответа на вопросы". К 30-м годам XX в. наряду со становлением политологии как науки появляются эмпирические исследования и историко-политическая аналитика причин мировых войн. В 50-60-е годы оформляются самостоятельные под-дисциплины, изучающие конфликты и пути достижения мира со своими журналами, институтами, научными организациями и специфическими задачами. В 1956 г. вышел в сет первый номер специализированного журнала Journal of Conflict Resolution. Теория конфликтов определяет себя как беспристрастная наука. В то же время, исследования о мире, которые начали развиваться в Скандинавии в 60-е и получили распространение в других европейских странах в 70-е годы, ориентировались на ценности, прогресс, выдвижение политических инициатив и ассоциировали себя с практической деятельностью по укреплению мира. [12]

 Среди наиболее известных теоретиков можно назвать Кеннета Боулдинга и Анатоля Рапопорта, которые в 50-е гг. ХХ в. применили теорию игр к разрешению конфликтов. В 70-е гг. Эдвард Азар начал свои ставшие впоследствии признанными исследования динамики затяжных социальных конфликтов, а дипломат Джон Бэртон разрабатывал теорию фрустрации основных человеческих потребностей как главного источника конфликтов. В дальнейшем изучение конфликтов и путей их урегулирования и управления ими предпринималось многими известными учеными и практиками, как с точки зрения отдельных аспектов (например, переговорного процесса), так и с позиций многофакторного анализа, экономических корреляций (проекты Мирового банка) и т.д. [13]

В докладе Программы развития ООН (ПРООН) 1994г. о развитии человеческого потенциала было дано развернутое обоснование концепции "безопасности личности" (human security), которая стала составной частью новых подходов к международной безопасности не только в теории, но также в деятельности неправительственных организаций и даже некоторых государств. Так, она легла в основу политики Канады в области миростроительства. Канадский вариант концепции был изложен в публикациях МИД в 1999-2000 гг. В отличие от документа ПРООН, который сделал основной упор на угрозы, порожденные отсталостью в развитии, документ канадского правительства посвящен проблематике вооруженных конфликтов. Оттава уделяет основное внимание превентивным мерам, призванным снизить степень вероятности гибели людей и риска разрушений. Вмешательство в конфликт предполагается только тогда, когда исчерпаны все методы предупредительного характера. Ключевые направления практической реализации канадской концепции - разоруженческое (запрещение противопехотных мин и контроль за оборотом легкого оружия); экономическое (разработка санкций, противодействие незаконной торговле алмазами, борьба с коррупцией); гуманитарное (защита мирного населения в ходе вооруженных конфликтов, запрещение использования детей в качестве солдат); правоохранительное (борьба с незаконным распространением наркотиков, терроризмом). [14]

Собственно миротворчество в теории международных отношений (ТМО) на сегодняшний день еще не привлекло к себе достаточно пристального внимания. [15] Это можно объяснить прежде всего междисциплинарным характером проблемы. Среди оригинальных работ здесь можно отметить исследование Кристофера Дааза, который концептуализировал миротворческие операции в качестве "спонтанных институтов", основанных на международных конвенциональных (неформальных) нормах и процедурах, [16] что, в принципе, ведет к формированию еще одного, "миротворческого" международного режима. В то же время, такое направление т.н. "критических социальных теорий" (critical social theory), как "критические исследования безопасности" (critical security studies) стремится к "деконструкции" миротворчества и рассматривает его в качестве паллиативных мер, направленных на "лечение дисфункций глобальной политэкономической системы с позиций либерального империализма". [17]

Представитель социального конструктивизма в ТМО Томас Рисc-Каппен проанализировал эволюцию миротворчества под эгидой ООН через призму концепций баланса сил, гегемонии, стратегических интересов мировых держав ("политический реализм"), а также либерального институционализма и пришел к выводу о неадекватности первых, а также противоречивости и непоследовательности последнего. По его мнению, все "рационалистические" объяснения [18] соответствующих решений Совета безопасности ООН недостаточны, и метод социального конструктивизма помогает лучше понять их меняющееся нормативное содержание. [19] Значительное количество научных публикаций в последние годы было посвящено политико-правовым аспектам гуманитарного вмешательства, однако данная проблематика выходит за рамки нашего краткого обзора.

За последнюю треть ХХ в. понятие "конфликт" постепенно вытесняет из политического дискурса понятие "война", а последняя определяется как частный случай первого. При этом войны в трактовке Карла фон Клаузевица становятся достоянием истории, а вооруженный конфликт может включать уже не только государственных, но и множество негосударственных акторов, в том числе нерегулярные военизированные формирования – отряды этнической милиции, партизан, культовые, преступные и террористические группировки, наемников, и т.д. В качестве международных игроков наряду с государствами на сцену выходят международные правительственные и неправительственные организации, транснациональные корпорации, этнические сообщества, диаспоры, религиозные организации, группы граждан и отдельные политические и общественные деятели. [20] Конфликты приобретают асимметричный характер, а сетевые формы организации их участников крайне затрудняют прогнозирование, раннее выявление, локализацию диффузных боевых операций и противодействие им. При отсутствии классической линии фронтального противостояния между враждующими сторонами традиционные методы применения миротворческих сил становятся невозможными, их подготовка и функции требуют радикальных инноваций, а эффективность операций может быть достигнута лишь благодаря комплексному взаимодействию миротворцев с множественными местными и международными "игроками".

Помимо того, что конфликты становятся более сложными с точки зрения многочисленности и разнородности их участников, сама структура конфликтов "размывается", что затрудняет определение устойчивых конфигураций противостоящих акторов. Более того, вместо реальных боевых действий между собой враждующие стороны могут прибегать к рассчитанным силовым воздействиям и террору против мирного гражданского населения (Сомали, Либерия, Руанда). Целью "новых войн" может быть не военная победа, а политическая мобилизация, не достижение победы, а продолжение конфликта и военных действий и получение за счет этого вполне конкретных политических и финансово-экономических дивидендов. [21] Эти и другие особенности современных конфликтов приводят многих политологов к выводу о том, что мы имеем дело с абсолютно новыми явлениями, которые требуют разработки нетрадиционных подходов к их изучению.

На рубеже ХХ – XXI вв. боннский Центр Бергхофа по исследованию конструктивного менеджмента конфликтов инициировал целевую программу по выработке критериев оценки деятельности международных, государственных и негосударственных акторов в области миростроительства, постконфликтной реконструкции и трансформации конфликтов. Трансформация конфликта включает такие компоненты, как его исход, процесс, а также  долговременные структурно ориентированные усилия по миростроительству, направленные на реальное преодоление выявленных форм прямого, культурного и структурного насилия. [22]

Работы сотрудников данного центра привели к построению сложной модели конфликта, включающей стадии его развития и выявление путей воздействия на его динамику с целью позитивной и устойчивой трансформации. Так, например, Хью Миалл "надстраивает" над "треугольной" формулировкой конфликта Йохана Галтунга [противоречие(с)-отношение(а)-поведение(в)] многомерные пространственно-временные и социально-психологические  связи, формирующие целостную "ткань", в которой происходят трансформации как акторов, структур, проблем, элит и индивидов, так и конфликтного контекста. (См. Рис. 1.)

Заключение

С 90-х гг. ХХ в. идет активный процесс "конвергенции" практики миротворчества с деятельностью международных и национальных правительственных и неправительственных организаций по оказанию помощи на развитие и гуманитарной помощи, а также соединение практической деятельности с теоретической разработкой новых парадигм, объединяющих проблематику международной безопасности, конфликтологии, устойчивого развития, [23] эффективного (глобального) управления, теорий режимов, демократизации, транзитологии, культурологии, гендерной проблематики и т.д. Миротворчество в современном мире не только не утрачивает своего значения, но, напротив, становится еще более актуальным перед лицом новых глобальных вызовов.

Группа высокого уровня, учрежденная Генеральным секретарем ООН Кофи Аннаном для подготовки предложений о путях укрепления международной безопасности, опубликовала в декабре 2004 г. свои рекомендации, в которых подчеркивается, что выделение сил и средств на поддержание мира в глобальном масштабе находится на опасно низком уровне. В докладе содержится призыв к созданию Комиссии по миростроительству, задачами которой были бы идентификация стран, где налицо серьезная опасность возникновения конфликтов с применением насилия, организация усилий по предотвращению таких конфликтов, а также “налаживание и обеспечение усилий международного сообщества в рамках пост-конфликтного миростроительства”. [24] Решение этих сложнейших проблем невозможно без опоры на научное знание. Как известно, "нет ничего практичнее хорошей теории".

[1] Тезисы выступления на "круглом столе“ на тему "Современные подходы к миротворчеству", состоявшемся 10 ноября 2005 г. в Посольстве Литовской Республики в Республике Беларусь.

[2] Анализ существующих терминов и концепций в области международного миротворчества предпринят, в частности, в следующей работе: Demurenko, Andrei, and Nikitin, Alexander. Basic Terminology and Concepts in International Peacekeeping Operations: An Analytical Review // Low Intensity Conflict & Law Enforcement. Volume 6, Summer 1997.

[3] См.: Никитин А.И., Хлестов О.Н., Федоров Ю.Е., Демуренко А.В. Миротворческие операции в СНГ: Международно-правовые, политические, организационные аспекты. - М.: Московский общественный научный фонд - Центр политических и международных исследований, 1998. С.91-96. Также: Лебедева М.М. Мировая политика. – М.: Аспект Пресс, 2003. Гл.9. "Конфликты в современном мире". 

[4] См., например: Степанова Е.А. Военно-гражданские отношения в операциях невоенного типа. – Москва: Изд-во "Права человека", 2001.

[5] Подробнее см.: Заемский В. Механизмы ооновского миротворчества // Международная жизнь. 2004. №7. С. 198-211.

[6] Доклад Генерального секретаря ООН "Повестка дня для мира". - Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, июнь 1992.

[7] Доклад Группы по операциям Организации Объединенных Наций в пользу мира. S/2000/809. Нью-Йорк, Организация Объединенных Наций, 2000.

[8] См.: Исраелян Е.В. Канада и миротворчество. http://www.racs.ru/pressa/articles/issraelyan.htm

[9] Совет Безопасности продлил мандат многонациональных сил Европейского союза в Боснии и Герцеговине. 22.11.2005. http://www.un.org

[10] Подробнее об особенностях организации и проведения миротворческих операций НАТО, ООН и ЕС и их взаимодействии см. в работе Джеймса Доббинса "Роль НАТО в национально-государственном строительстве" // НАТО и построение мира. Вестник НАТО. Лето 2005г. http://www.nato.int/docu/review/2005/issue2/russian/art1.html

[11] См: Ruggie, John G. "Multilateralism: The Anatomy of an Institution" // International Organization 46:3 (Summer 1992), 561-98; Finnemore, Martha. Constructing Norms of Humanitarisn Intervention. In: Katzenstein, P. J., Ed. (1996) The Culture of National Security. New York: Columbia University Press; Taylor, Paul. The United Nations and international order. In: Baylis, John and Smith, Steve (eds). The Globalization of World Politics: An Introduction to International Relations. 2nd ed. New York: Oxford University Press, 2001.

[12] См.: Зайдельман Р. Теории конфликтов и мира: концепции, подходы, методы // Этнические и региональные конфликты в Евразии: в 3 кн. Книга 3. Международный опыт разрешения этнических конфликтов. /Общ.ред. Б.Коппитерс, Э.Ремакль, А.Зверев. М.: Издательство "весь мир", 1997.  Также: Møller, Bjørn."Topical Issues in Nordic Peace Research." Working Papers (Copenhagen: COPRI). No. 2001/10; Galtung, Johan. Peace by Peaceful Means: Peace and Conflict, Development and Civilization. PRIO - International Peace Research Institute, Oslo. London-Thousand Oaks-New Delhi: SAGE Publicarions, 1998.

[13] См.: Booth, Ken. Conflict research. In: Contemporary International Relations: A Guide to Theory. Ed. by A.J.R. Groom and Margot Light. London – New York: Pinter Publishers, 1999; Dougherty, James E and Pfaltzgraff, Robert L., Jr. Contending Theories of International Relations. A Comprehensive Survey. Fourth edition. New York: Longman, 1997; Last, David. From Peacekeeping to Peacebuilding // OJPCR: The Online Journal of Peace and Conflict Resolution 5.1 Summer: 1-8 (2003). www.trinstitute.org/ojpcr/5_1last.htm; Лебедева М.М. Мировая политика. – М.: Аспект Пресс, 2003. Гл.9. "Конфликты в современном мире".

[14] Исраелян Е.В. Канада и миротворчество. http://www.racs.ru/pressa/articles/issraelyan.htm

[15] См., например: Pugh, Michael. Peacekeeping and IR Theory: Phantom of the Opera? // International Peacekeeping, Vol.10, No.4, Winter 2003. Pp.104-112.

[16] Daase, Christopher. "Spontaneous Institutions: Peacekeeping as an International Convention." In: Helga Haftendorn, Robert J. Keohane, and Celeste A. Wallander, Eds. Imperfect Unions: Security Institutions over Time and Space. – New York: Oxford University Press, 1999.

[17] См.: Pugh, Michael. Peacekeeping and Critical Theory // International Peacekeeping, Vol.11, No.1, Spring 2004. Pp.39–58.

[18] Так в ТМО обозначают объяснения, исходящие из стремления акторов извлечь для себя максимальную выгоду.

[19] См.: Risse-Kappen, Thomas. Between a New World Order and None: Explaining the Reemergence of  the United Nations in World Politics // Critical Security Studies: Concepts and Cases. Ed. by Keith Krause and Michael C. Williams. – London: University College London, 1997. Pp. 255-297.

[20] См.: Панова В. Современные западные исследования международного конфликта // Международные процессы. Т.3. №2(8). Май-август 2005. С.53-65.

[21] См. Там же.

[22] Reimann, Cordula. Assessing the State-of-the-Art in Conflict Transformation. Berghof Research Center for Constructive Conflict Management. http://www.berghof-handbook.net

[23] См.: Duffield, Mark. Global Governance and the New Wars: The Merging of Development and Security. 2nd ed. London & New York: Zed Books, 2002.

[24] Группа высокого уровня предлагает план мер, направленных на то, чтобы противостоять угрозам XXI века, сделать мир более безопасным и укрепить ООН. Новости ООН. 02.12.2004. Представительство ООН в Беларуси. http://un.by/print/news/world/02-12-04-3.html

Наверх